Убийство императорской семьи Романовых в Екатеринбурге

Учитывая национальный состав расстрельной команды и тех лиц их Центра и Уралсовета, которые принимали решение о «ликвидации» последнего русского монарха и его несчастной семьи, многие историки рассматривают это событие, как преступление, совершенное антироссийскими интернациональными силами против русского народа, русской монархии, Русской православной церкви, считающей российского императора наместником Бога на священной русской земле.
В высшей степени справедливо, что Николай II и члены его императорской семьи были канонизированы Русской православной церковью и причислены к лику святых.
В июле 2008 г. исполнилось 90 лет с момента убийства последнего российского монарха Николая Романова и его семьи. Однако эта дата, памятная и трагическая для всех патриотов России, как ни странно, не получила отражения в нашей отечественной периодической печати, что выглядит, по крайней мере, очень странным.
В течение 20 лет я занимался изучением обстоятельств убийства Николая II и членов его семьи, проводя работу в архивах, находя в малодоступных источниках и спецархивах факты об этом страшном преступлении XX века.
С течением времени у меня сложился определенный взгляд на эту трагедию, который излагается в данной работе. Наша версия строго базируется на документальных материалах.
В памяти свежи яркие впечатления юности…
С 1971 по1976 гг., обучаясь в Пермском медицинском институте, на каникулы я уезжал к родителям в Ялуторовск Тюменской области. В этом маленьком городке останавливался только один поезд, на который приходилось пересаживаться в Екатеринбурге. Чтобы скоротать 5-6 часов ожидания поезда в Екатеринбурге, я обычно доходил пешком до любимого мною района Вознесенcкой горки, где можно было полюбоваться на красивый дом с колоннами, всем известный по фильму «Приваловские миллионы», сходить на сеанс в кинотеатр «Космос» и обойти в очередной раз вокруг Ипатьевского дома, в котором и была расстреляна семья Романовых.
Именно в то время интерес к убийству царской семьи возрос, во многом благодаря публикации в 1972 г. журналом «Звезда» исторического романа М.Касвинова «23 ступени вниз», в котором показано 23-летнее правление Николая II и его расстрел в Екатеринбурге. Мистическое совпадение: лестница между верхним и нижним этажами дома Ипатьева, по которой спускались на расстрел Николай Романов и члены его семьи в роковую ночь 17 июля 1918 г., имела тоже 23 ступеньки.
Дом Ипатьева, располагавшийся на улице К. Либкнехта (ныне Вознесенский проспект), казался мне приземистым, неухоженным и мрачноватым. Киносценаристу Гелию Рябову при своем посещении Ипатьевского особняка всюду чудились вездесущие сотрудники КГБ [1]. Ничего подобного я не замечал.
В Ипатьевском доме в те годы располагались различные учреждения: центр повышения квалификации учителей, отдел культуры, управление «Союзпечати». Сновали озабоченные люди, которые в своей обыденной жизни и повседневных хлопотах нередко даже забывали, в каком историческом доме они работают. Вход в здание был свободным, что выглядело вполне естественным для того времени, когда не боялись ни краж, ни взрывов. Около дома часто околачивались такие же, как и я, любопытные люди, которые стихийно собирались в группки. Желающим побывать в «расстрельной» комнате не чинили особых препятствий, хотя музей, функционирующий здесь до войны, прекратил свое существование. Часто вспоминаю тот день, когда за определенное вознаграждение мы, несколько любопытных, без особого труда попали в эту полуподвальную комнату нижнего этажа, тихо проведенные обшарпанными коридорчиками, где, очевидно, давно не делалось ремонта.
Перед нами предстала сравнительно небольшая комната с необычным сводчатым потолком, каменными стенами без каких-либо следов пуль и бетонным полом. Единственное окно её было замуровано (уже в советское время), и она была тускло освещена тремя какими-то допотопными «шахтерскими» лампами, подвешенными к сводчатому потолку. В нос шибанул неприятный затхлый запах. Комната была пустой, если не считать десятка стульев, пирамидой сложенных в дальнем углу. Как завороженные, притихнув, стояли мы в сумраке. Это 5-минутное посещение серой, мрачной комнаты оставило жуткое, неприятное впечатление, крепко врезалось мне в память и не оставляет до сих пор.
Позже я узнал, что на 2 м спереди от дальней каменной стены стояла деревянная перегородка, отделявшая «расстрельную» комнату от кладовки, где хранились вещи владельца дома Н.Н. Ипатьева – богатого и талантливого инженера, который события лета 1918 г. пережидал на курорте в 120 км от Екатеринбурга, а позднее эмигрировал и умер в Чехии. В деревянной перегородке справа была прорублена двустворчатая дверь в кладовую. Эта деревянная стена, непосредственно у которой 17 июля 1918 г. красным палачом Юровским были расставлены жертвы, после расстрела имела множество пулевых отверстий и брызг крови на полосатых обоях. Эти участки стены были вырезаны белыми при их отступлении в 1919 г. и затем осели в английских музеях. В 1927 г. – к 10-летию Советской власти – в доме Ипатьева был открыт «Музей Революции на Урале». Восстановили комнату нижнего этажа, где был совершен расстрел, в «первоначальном» виде, то есть со следами пуль в деревянной стене, с искусственной кровью на ней и полу. Особо важных посетителей, а также лучших комсомольцев и коммунистов фотографировали на фоне «свершившегося наказания». Когда сменились поколения, хвастать пролитой кровью врагов стали как-то стесняться. Музей официально закрыли перед Великой Отечественной войной, а «историческую» деревянную перегородку затем демонтировали и, очевидно, выбросили.
В сентябре 1977 г. Ипатьевский дом солдатами стройбата был разрушен до основания. Произошло это по воле ярого коммунистического лидера Цареубийской Свердловской области Б.Н. Ельцина, позднее записавшегося в «антикоммунисты» и «демократы». Борис Николаевич ныне прикрывается секретным постановлением ЦК КПСС о сносе особняка. Однако в настоящее время стали известны свердловские документы еще от 1976 г., по которым местные власти во главе с первым секретарем обкома Б.Н. Ельциным планировали произвести реконструкцию района Вознесенской горки со сносом дома Ипатьева! Следователь генеральной прокуратуры РФ В.Н. Соловьев, который в 90-х годах официально проводил расследование обстоятельств убийства царской семьи, уверен, что инициаторы сноса дома – местные власти [2]. В любом случае, на Б.Н. Ельцине лежит тяжкий грех сноса исторического Ипатьевского дома, который он должен замаливать до конца своей жизни!
О сносе дома в печати не сообщалось, и я был очень удивлен, когда в один из приездов в Свердловск застал лишь жалкие остатки развалин Ипатьевского особняка в виде большой кучи строительного мусора, окруженной деревьями сада. Под сенью этих старых деревьев в 1918 г. думал свои нелегкие думы выведенный на прогулку бывший российский император и радовались уральскому солнышку и теплому лету, последнему в их жизни, 4 великих княжны. Позднее развалины были разобраны, площадка заасфальтирована, а в 1990-х годах здесь был сооружен большой деревянный крест, у которого всегда собирались люди, горели свечи. К 2003 г. на месте гибели семьи Николая Романова и его слуг был воздвигнут величественный Храм-на-Крови. Место строительства храма 23 сентября 2000г. освятил Святейший Патриарх Алексий II, а 16 июля 2003 г. состоялось Освящение Храма-на-Крови.
Вернемся к событиям 16-19 июля 1918 г.
Хронологию убийства царской семьи и сокрытия тел мы восстановили, исходя преимущественно не из известных источников [3-6], а более достоверных документальных архивных материалов [7-12]. Опирались мы также на материалы колчаковского следователя Н.А. Соколова [13] и данные современного следствия В.Н. Соловьева [14].
Решение о ликвидации Романовых было принято Уральским областным Советом около 12-15 июля 1918 г., учитывая сложное военное положение Екатеринбурга, осажденного белой армией Колчака. При этом консультировались по телеграфу с Москвой. В.И. Ленин, как известно, настаивал на проведении открытого суда над Николаем «Кровавым» в Москве или, в крайнем случае, если последнего императора не удастся доставить в столицу, требовал организации чрезвычайного суда над ним в Екатеринбурге. Председатель ВЦИК Я.М. Свердлов на словах поддерживал позицию председателя Совнаркома, но негласно был на стороне жаждущих крови уральцев. Впрочем, во всех переговорах Москвы и Екатеринбурга в качестве обвиняемого фигурировал только Николай Романов, расстрел членов его семьи и слуг – инициатива большевистского Уралсовета.
Военный комиссар Екатеринбурга Шая Голощекин 16 июля предписал коменданту Дома особого назначения – Ипатьевского особняка – Янкелю (Якову) Юровскому привести в исполнение постановление Уралсовета. По существу, никакого суда, даже чрезвычайного, военного, над Николаем Романовым не было проведено!
Вечером 16 июля Юровский вместе с присланным на подмогу представителем ОблЧК М. Медведевым-Кудриным и своим заместителем Г. Никулиным стали обдумывать план убийства. Предлагали забросать спящих членов царской семьи гранатами или зарезать в кровати кинжалами и штыками. В конечном итоге решили их перевести с верхнего этажа в полуподвальную комнату и там расстрелять. Комнату быстро освободили от мебели. Приготовили, по числу жертв, 11 небольших пистолетов, которые удобно было бы спрятать под одеждой, чтобы раньше времени не спугнуть приговоренных.
Подвел военный комиссар Верх-Исетска Петр Ермаков. Если комендант Юровский отвечал головой непосредственно за расстрел царской семьи, то Ермакову Уралсовет поручил увезти и уничтожить трупы. К 12 часам ночи Ермаков должен был прибыть в Дом особого назначения с грузовиком для перевозки трупов и назвать пароль («трубочист»). Ожидая «трубочиста» палачи нервничали ужасно, к тому же, короткая летняя ночь, удобная для преступления и сокрытия следов, быстро заканчивалась. Ермаков появился лишь в половине второго ночи, да еще в состоянии алкогольного опьянения.
Комендант пошел будить семью бывшего императора. Объяснил, что в городе беспокойно, и их будут переводить в другое место. Сборы царственных особ затянулись на 30-40 минут. Причина долгого одевания, как и множества рикошетов при расстреле, стала понятна позже.
По числу жертв Юровским было отобрано 11 палачей. Кроме него, в их число вошли М. Медведев-Кудрин; нравившийся супруге царя голубоглазый красавец Г. Никулин, которого комендант ласково называл «сынок». Напросился в расстрельную команду и Ермаков. Отобрали 7 «латышей» из внутренней охраны дома. Собственно латышом по национальности из них являлся только один, остальные были венграми и евреями [5]. Впрочем, из 11 палачей только 3 были русскими.
Мы назвали 11 убийц, однако в это «почетное» число в дальнейшим с радостью «записали» себя революционеры Хохряков, Ваганов, Войков и другие, так что на роли 11 убийц в истории претендуют аж 19 человек!
Пока члены царской семьи и их слуги одевались, Юровский раздал оружие. Пять латышей свои винтовки заменили на револьверы системы «наган», двое остались с винтовками «винчестер». Оставшиеся пистолеты разобрали главные исполнители расстрела, причем пьяный Ермаков заткнул за пояс сразу 3 пистолета, и его «воинственный» вид вызвал невольный смех у этой шайки преступников.
В расстреле, таким образом, использовались пистолеты систем «наган», «кольт», «маузер», «браунинг» и винтовки системы «винчестер». Это подтверждено изучением найденных пуль и их следов колчаковским следователем Н.А. Соколовым и современным следствием В.Н. Соловьева.
На коротком совещании палачей Юровским было приказано стрелять прямо в сердце, чтобы «избежать большого количества крови и покончить скорее». Определили персонально, кто в кого должен стрелять. Николая II, не скрывавшего свою патологическую ненависть к евреям, которых он называл «жидами», собирался ликвидировать сам комендант Янкель Юровский. Правда, Медведев-Кудрин в 1963 г. утверждал, что именно он, обязанный по первоначальному плану стрелять в великую княжну Татьяну Николаевну, «выспорил себе Николая II у Ермакова». Никулину поручили покончить с наследником Алексеем.
Когда Николай Романов, члены его семьи и слуги оделись и умылись, по исторической лестнице с 23 ступенями Юровский повел их в полуподвальную комнату нижнего этажа. Первым шел озабоченный комендант, за ним спускался Николай II, который осторожно нес на руках больного сына, страдавшего гемофилией. В последние недели жизни Алексей находился в тяжелом состоянии, имел множественные гематомы и даже не мог ходить. Следом за супругом зло шуршали юбки Александры Федоровны, за ней гуськом спускались остальные.
Войдя в пустую комнату, Николай II растерянно остановился, по-прежнему держа Алексея на руках. Фактическая глава царской семьи Александра Федоровна с укором спросила: «Что же и стула нет? Разве и сесть нельзя?». Внесли два стула. На один из них воссела, подложив подушечку, жена бывшего императора, на другой Николай Александрович бережно усадил сына, оставшись стоять возле него. Остальных расставил в два ряда Янкель Юровский. Внешне все они были спокойны, очевидно не догадываясь о скорой казни.
Перед расстрелом был включен мотор поставленного у дома автомобиля, чтобы не услышали выстрелы, крики и стоны в окрестных домах. Рядом с особняком на площади нервно прохаживался екатеринбургский военный комиссар Шая Голощекин, который очевидно хотел проконтролировать ход исполнения приговора Уралсовета. К раскрытым дверям в расстрельную комнату прибежали любопытные красноармейцы из числа охранников — Стрекотин, Якимов, Окулов и другие.
Убийство царской семьи произведено в половине третьего ночи 17 июля 1918 г.
Размеры расстрельной полуподвальной комнаты, без кладовой, составляли всего 5,5 х 4,5 м. Вспоминая свое посещение этой комнаты в доме Ипатьева, я поражаюсь тому, как в ней могли уместиться 22 человека (11 убийц и 11 жертв) и делаю вывод о том, что в Николая Романова, его сына и других жертв из первого ряда стреляли практически в упор, с расстояния 0,5-1 м!
В первом ряду по правой стороне от входа, вблизи окна, важно сидела на стуле, подложив подушечку, Александра Федоровна, рядом с ней встала дочь бывшего императора 21-летняя Татьяна. В центре первого ряда сидел на стуле тяжелобольной 13-летний наследник Алексей. Николай Александрович Романов встал рядом со стулом сына. За стулом Алексея расположился доктор Евгений Сергеевич Боткин. Во втором ряду, у дальней стены, стояли по направлению от левого угла к окну: повар императорской семьи Иван Михайлович Харитонов, камердинер Алексей Егорович Трупп (он располагался точно за Николаем II), три великих княжны 19-летняя Мария, 22-летняя Ольга и 17-летняя Анастасия и служанка бывшей императрицы Анна Степановна Демидова. Свет электрической лампочки был настолько слаб, что стоящие у дальней стены женские фигуры казались силуэтами.
Палачи расположились у ближней к двери стене. Вошедший отряд «латышей» выстроился напротив Александры Федоровны и дочерей: 5 человек в первом ряду и двое с винтовками – во втором ряду. Царица зло сверкнула глазами. Стало так тихо, что со двора через окно было слышно, как тарахтит мотор грузовика.
Черноволосый, смуглый, с отталкивающим мрачным лицом, Янкель Юровский, располагаясь прямо напротив Николая Романова, держа правую руку с зажатым в ней кольтом в кармане брюк, левой трясущейся рукой взял помятый лист бумаги и быстро, без выражения, зачитал постановление Уралсовета о расстреле царской семьи.
Как только смолк скрипящий голос Юровского, опешивший Николай Александрович произнес в недоумении: «Что? Что? Так нас никуда не повезут?» Он полуобернулся и окинул взглядом свою несчастную семью. В этот момент Янкель Юровский вытянул правую руку с кольтом вперед и, со злобной ненавистью взглянув на жертву, нажал на курок, стреляя практически в упор и метя в сердце. Однако на мгновение раньше Юровского в Николая II выстрелил Медведев-Кудрин. Одновременно с выстрелом Юровского прозвучало еще несколько выстрелов. Затем началась беспорядочная стрельба по падающим беззащитным людям. Сразу был застрелен намертво Николай II, который с силой упал навзничь. С первых выстрелов была поражена Александра Федоровна, лишь успевшая поднести руку ко лбу, намереваясь перекреститься. Быстрая смерть была ее счастьем – эту немку все ненавидели и добивали бы с величайшим садизмом. «У Гриши Распутина Х… 8 вершков, он как на етот Х… посадит Шуру, она засмиется»,- прочли колчаковские следователи на стене расстрельной комнаты. Быстро были убиты только ойкнувшая Татьяна, лакей и повар. После нескольких залпов были все еще живы Алексей, Боткин, три великих княжны у дальней стены и служанка Демидова. Это было непонятно, ведь целили в сердце. Удивительно было и то, что пули отскакивали от чего-то рикошетом и, как град, прыгали по комнате. Последняя была выбрана Юровским для расстрела еще и потому, что дальняя стена ее была деревянной, и пули не должны были от нее отскакивать. Причину рикошетов установили после расстрела: на великих княжнах были надеты трехслойные корсеты, в средний ватный слой которых сплошной массой были вшиты бриллианты. Демидова прикрывалась двумя захваченными с собой подушками, в которые также были зашиты драгоценности.
Плохое освящение, пороховой дым и теснота в комнате привели к тому, что один из латышей был ранен своими в шею и палец руки. Пьяный Ермаков палил куда попало уже из третьего своего пистолета. Комендант Юровский крикнул: «Прекратить стрельбу!»
В комнате воцарилась тишина. Жертвы лежали на полу. Дым от выстрелов заслонил электрический свет, затруднил дыхание палачей. Раскрыли окно, чтобы разошелся дым. Вдруг в тишине послышался тяжелый вздох. Алексей, лежа на полу, слабо шевельнул рукой. А ведь любимец Александры Федоровны, молодой красавец Никулин расстрелял в него чуть ли не всю обойму! Кто-то злобно пнул Алексея тяжелым сапогом в голову. Подошел Юровский и дважды выстрелил мальчику в ухо. Стали осматривать другие жертвы, нашли еще живых. При открытом окне звуки выстрелов могли далеко разноситься по ночному городу, поэтому решили добивать живых штыками от винтовок. В этом добивании могли участвовать и другие желающие палачи, обиженные своим непопаданием в число избранных одиннадцати. Долго и жестоко добивали тучного и нездорового Боткина, оказавшегося очень живучим. Наблюдая за кровавым расчленением тела доктора, охранник Якимов не выдержал, выскочил во двор, чтобы «освежиться». Охранник Павел Медведев от всего увиденного побледнел, его долго рвало. Добивали трех великих княжон, штыки винчестеров с трудом пробивали их корсеты. Ольга и Мария издавали тихие плачущие звуки. Анастасия при первом залпе упала, очевидно, в обморок. Когда ее стали осматривать, она дико завизжала, и ее добили штыками и прикладами. Особенно долго «возились» с Демидовой. Она металась, прикрываясь подушками, кричала. На теле служанки насчитали 32 раны! В добивании жертв особенно усердствовал большевистский активист с Верх-Исетского завода Петр Ермаков, которого в Екатеринбурге до сих пор чтят почти как героя, незаслуженно обойденного славой. Была забита прикладами и болонка Джемми, которую Анастасия принесла с собой в полуподвальную комнату.
На расправу (расстрел и добивание штыками) ушло целых 20 минут! Расстрельная комната представляла собой жуткое зрелище: валялись растерзанные трупы, пол был залит кровавыми лужами и усеян сгустками свернувшейся крови, дальняя стена была изрешечена множеством пуль. Всего, как показали следствия Н.Соколова в 1919 г. и В.Соловьева в 1990-х годах, убийцами было выпущено не менее 37 пуль (23 извлечены из стен и паркета, 14 были обнаружены в 1991 г. при экспертизе найденных 9 останков).
Официально считается, что Николая II убил Янкель Юровский из кольта №71905, сданного им в 1927 г. в Музей Революции. Однако на роль цареубийцы претендуют еще 3 человека!
Уже упомянутый Петр Ермаков в 1952 г. сдал в Свердловский краеведческий музей маузер №161474, из которого он якобы убил Николая Романова. Перед смертью Петр Захарович даже собирался написать «самому» Сталину письмо, что это именно он, а не Юровский застрелил Николая II [15]. Он попросил 2 студентов Уральского университета помочь ему, «неграмотному», в этом, но через 56 дней после разговора умер в больнице.
Некто С.Ремянников в пермской тюрьме в 1919 г. свидетельствовал, что Николай II был застрелен из револьвера Хохряковым. В Перми матроса Хохрякова чтят, его именем названа одна из центральных улиц, а памятник этому революционеру установлен… в 50 м от гостиницы, из которой за месяц до убийства Николая II был увезен и зверски замучен пермяками брат царя, Михаил Александрович Романов. В архивных материалах мы не нашли свидетельств, что Хохряков входил в число «назначенных» 11 палачей, хотя он участвовал в захоронении царских останков. Однако свердловский краевед Г.Б. Зайцев [5] утверждает, что Хохряков принимал непосредственное участие в убийстве царской семьи в роковую ночь 17 июля 1918 г., будучи в составе расстрельной команды.
Наконец, следователь В.Соловьев, основываясь на добытых им документальных материалах (свидетельствах сына убийцы) и сопоставлении всех данных, в 1999 г. категорично заявил, что первым попал в Николая II чекист Михаил Медведев (Кудрин), выстреливший из своего браунинга на мгновение раньше Юровского [2]. Он же утверждает, что этот браунинг был куплен М.Медведевым для убийства… И.Сталина. Под своей первой фамилией (Кудрин) Михаил работал в Баку в одной подпольной организации со Сталиным. Последнего заподозрили в правокаторстве, и товарищи поручили Кудрину «ликвидировать» Кобу. Сделать это Кудрин не успел, так как был арестован. При аресте его жестоко избили за отказ снять шляпу перед портретом Николая II.
В июле 1918 г. сотрудник Уральской ОблЧК Медведев-Кудрин сам напросился в «расстрельную» команду у членов Уралсовета. Он вошел в комнату к жертвам и предстал перед Николаем II в той самой шляпе, снять которую отказался перед его портретом в Баку! Кстати, пули браунинга действительно нашли в расстрельной комнате, а в 1991 г. – на месте захоронения царской семьи. По В.Соловьеву, пуля браунинга, предназначенная для Сталина, поразила Николая II!
В последующем Кудрин поменял свою фамилию и «осел на дно», так как боялся быть уничтоженным сверхмстительным генсеком. Понятно, почему в герои — цареубийцы он, в отличие от Ермакова, не набивался: для него жизнь была важнее славы. Долгое время служил в московском уголовном розыске и умер спокойно в 1964 г.
В своих воспоминаниях [11] М.А. Медведев-Кудрин утверждает, что «всадил» первую пулю в царя из своего браунинга на мгновение раньше Юровского. Тут же Медведев-Кудрин отправляет в Николая Романова вторую пулю, и одновременно с его вторым выстрелом «Юровский и Ермаков также стреляют в грудь Николая II почти в упор». После третьего выстрела Медведева-Кудрина «Николай валится снопом на спину». Таким образом, по воспоминаниям М.Медведева-Кудрина, в Николая Александровича попало не менее 5 пуль. Когда в расстрельной комнате осматривали бывшего царя, чтобы убедиться в его смерти, то увидели, что «труп весь был изрешечен пулями».
Пока историки спорят, кто из 4 цареубийц является настоящим, выскажем свою точку зрения: в Николая Романова почти одновременно выстрелили сразу несколько человек – Медведев-Кудрин, Юровский, Ермаков и, возможно, еще кто-то. Именно поэтому он умер мгновенно и первым из жертв, сраженный несколькими пулями. Каждому участнику расстрела, несомненно, хотелось убить именно Российского царя. Цареубийц было несколько! Последующими пулями цареубийцы стали расстреливать другие жертвы, в том числе «свои», намеченные для них комендантом Юровским.
Кстати, по плану Медведев-Кудрин должен был стрелять не в Татьяну, а в Марию. Со своей задачей «ликвидации» Марии он явно не справился, так как после сигнала об остановке стрельбы Мария оставалась живой, и ее потом пришлось добивать.
Итак, первая задача — убийство бывшего царя и членов его семьи – шайкой красных головорезов была, хотя и не гладко, но все же решена. Однако важно было скрыть следы преступления и так спрятать останки убиенных, чтобы помешать белому движению и монархистам использовать их в качестве «святых мощей». Поэтому второй задачей стало искусное захоронение трупов.
В своей «Записке» чекист Юровский писал: «Коменданту [Юровскому] было поручено только привести в исполнение приговор, удаление трупов и перевозка лежала на обязанности тов. Ермакова» [7]. Однако Ермаков, который должен был приехать с грузовым автомобилем к 24 часам, не только опоздал на 1 ? часа, но и в такой ответственный момент явился в состоянии сильного алкогольного опьянения. Это «внушало коменданту сомнение в аккуратности Ермакова, и комендант решил проверить сам всю операцию до конца».
По одному стали выносить трупы из дома и укладывать в грузовой 4-тонный автомобиль марки «Фиат», кузов которого был выстлан сукном, чтобы не протекала кровь. При переноске начались кражи (украли золотые часы, бриллианты и другие драгоценности расстрелянных). Юровский под угрозой расстрела отобрал все краденное и вынужден был поставить двух надежных часовых у трупов. Склонность к воровству у охранников и рабочих была удивительной: в течение этого дня малейшее ослабление внимания Юровского заканчивалось хищением драгоценностей.
Переноску трупов в автомобиль завершили лишь в 4-м часу. До рассвета оставалось совсем немного времени.